Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ:
Гильдия Абиссаль больше не принимает новых магов в свои ряды! Не расстраивайся и удачи тебе, путник!

Fairy Tail: Abyssal

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fairy Tail: Abyssal » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Шнурками мокрыми за Вами волочусь


Шнурками мокрыми за Вами волочусь

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ШНУРКАМИ МОКРЫМИ ЗА ВАМИ ВОЛОЧУСЬ

http://s4.uploads.ru/pIjLS.gif

< УЧАСТНИКИ >
Mirajane Strauss & Laxus Dreyar

< МЕСТО И ВРЕМЯ >
почти конец третьего дня ВМИ // коридоры арены

И вот Судьба вновь стала благосклонной -
Свела сердца, лишившиеся счастья.
"Я буду здесь с тобой, чтоб от ненастья
Побыть щитом и стать твоей мольбой"

+2

2

[AVA]http://sf.uploads.ru/LK1sp.jpg[/AVA][STA]держи меня за руку[/STA][NIC]Laxus Dreyar[/NIC]
   Лексус Дреяр был не самым плохим человеком. Но со временем понятия «зло» и «добро» размазались. Не бывает белого без черного, и наоборот. До блондина данный факт дошёл с опозданием, но и этого было достаточно, чтобы разобраться в себе с лихвой. Так он ещё месяц скитался по миру, а после сердце болезненно заскулило.
   Несмотря на письма, которые Дреяр писал старшей Штраусс где-то по два раза в неделю, потянуло блондина на священные земли гильдии, в которой у Лексуса не было права состоять. Но желание было сильнее, и он поддался этому порыву. И, как выяснилось, не зря. Лексус Дреяр сыграл едва ли ни решающую роль в жизни гильдии, к которой уже не имел никакого отношения. Ведь именно благодаря той силе, что он отдал Нацу Драгнилу в последний момент, ребятам и удалось одержать победу. Неизвестно, что было бы, если б Лексус не поддался той минутной слабости.
   Конечно, на острове Тенрю ему хотелось увидеть её – девушку, которая тоже ему писала. И в каждой записке говорила, что ждёт, что волнуется и переживает. Только не было у них шанса на такую долгожданную встречу. Лексус дни считал до момента, когда снова увидит её. Увидел, но разговора не было. Время играло в жестокие игры, а потому решительно погрузило всех в сон.
   Дальше закрутился какой-то невозможный водоворот: возвращение в гильдию, решение Гилдартса вернуть Лексуса в ряды хвостатых, разговоры о Великих Магических Играх. Громовержцы радовались решению Клайва как дети малые, но Лексус не мог их за это винить. Каждый божий день он думал, что необходимо поговорить с Мирой, но всё время что-то мешало, обстоятельства словно оберегали их двоих от этого разговора. И в итоге Лексус пришёл к Альбероне, чтобы узнать свою судьбу. Раз уж так повелось, что эта семейка принимает важные решения в его жизни [а начал всё это именно Гилдартс], то и за советом необходимо было идти к его единственной дочери.
   Кана, конечно, карты разбросила, на вопросы какие-то ответила, от души посмеялась над «неразумным блондином», но вот осуждать не стала. Наверное, понимала, что непростым было решение – прийти и попросить помощи. Ох каким не простым.
   Формирование второй команды на Великие Магические Игры – весьма интересный и незапрещенный ход. И если первая команда была, буквально выражаясь, безумная в своей силе и стремлении победить, то вторая команда была более уравновешенной и сдержанной. Младший Дреяр, Альберона, Редфокс, Локсар и старшая Штраусс. Именно в тот момент Лексус подумал, что Жизнь наконец-то подкидывает ему неплохую возможность.
   Однако шёл третий день, а разговор не клеился. Всегда рядом был кто-то посторонний, а при чужих ушах высказываться Лексусу не хотелось. Отчего-то он верил, что всё это будет личным и трепетным для обоих. И если Мира будет плакать, то никто не должен этого заметить. Лексус просто спрячет её за своей спиной.
   Пережив с тяжелым сердцем второй день, где Мира «сражалась» с Дженни, Лексус едва только ядом не сочился – настолько ему претило то амплуа, в котором выступала старшая Штраусс. Все эти «показы мод» выбесили громового драконоборца не на шутку. Он знал, что Мира выиграет своей силой, а потому считал представление на радость публике совершенно лишним и вызывающим. Хотя, чего душой понапрасну кривить, в какой-то момент он даже залюбовался ею, такой красивой и улыбчивой. Только вот всё равно естество требовало, чтобы такой она была только для него.
   Третий день Великих Магических Игр превратился в какой-то фарс. Лексус, выйдя на арену, не сразу понял, что происходит. А по лицам хвостатых осознал – они тоже ничего не понимали. Встреча с отцом разбудила в Лексусе спящего дракона. Ох, каким же опасным было это решение – связываться с сыном, которого ты когда-то собственноручно бросил. Не мог младший Дреяр простить это отцу, а потому уже давно стёр его со своего генеалогического древа. Остался только дед Макаров, да он сам. Иван зарился на что-то, что принадлежало «Хвосту Феи», а Лексус не собирался ничего ему рассказывать, хотя он особо ничего и не знал. А позже даже спрашивать у деда не стал.
   Проще говоря, встреча отца и сына провалилась. Лексус никогда не ждал каких-то фанфар и отцовских объятий, но сухое разочарование внутри всё-таки осело пеплом сгоревших ожиданий. Лексусу стало гадко от мысли, что его отец превратился в такого жалкого и ничтожного человека, но не волшебника. Иван Дреяр был силен, но на этом его плюсы заканчивались. Гнилой человек и ничего больше.
   И после этого Дреяр почувствовал какую-то тяжесть внутри. Из-за отца, из-за игр, из-за Миры. Всё вдруг приобрело какой-то отчаянный вес, проблемы легли пластами прямо на плечи, и Дреяр, оказавшись в коридоре, уперся кулаком в стену, резко выдохнув. Шум с арены всё ещё доносился до ушей драконоборца, о уже не так сильно. Лексус смотрел в каменную кладку стены и понимал одну простую вещь – сейчас его никто не увидит. Вместо того, чтобы как следует выкричаться и, может быть, пустить мужскую скупую слезу, Лексус выпрямился, отряхнул черную футболку и медленно пошёл прочь от арены.
   Не было у Лексуса сил на жалость к себе. На справедливость и стойкость были, а на жалость – нет. Странным он был человеком, мало кто мог его понять. Однако был на тех трибунах человек, с которым необходимо было поговорить. И Лексус не собирался больше откладывать. Битва с гильдией "Хвост Ворона" чётко дала понять Лексусу, что жизнь и правда не стоит на месте. Время идёт и люди меняются. В случае гильдии фей время замерло на семь лет. Они ни капли не поменялись, а это означало, что и Мира тоже не изменилась в своих чувствах. Лексус вот не изменился.
  - Можно тебя на пару слов? – он вернулся в отсек их команды, а затем нагнулся и прошептал ей несколько этих слов прямо на ухо, зная – не откажет. А если и откажет, то он её силой потянет прочь под непонимающие взгляды Гажила и Джувии. И только Альберона, попивая вино из бутылки, подмигнёт, чтобы придать своим хмельным настроем уверенность и правильность происходящего. – Это очень важно, Мираджейн.

+2

3

Люди бегут на перегонки.
Бьются о стекло, как во тьме мотыльки.
Где-то в пробках спят на яву.
Может, будет дождь, нам ведь зонт ни к чему.

Та неделя еще долго отзывалась в теле Штраусс старшей, вплоть до отъезда на священные земли гильдии, она не могла спокойно засыпать из-за того, что её телу не хватало той близости, того тепла. Того неповторимого тепла.
Однажды отчаявшись, девушка под предлогом того, что ей приснился страшный сон, ночевала у брата, под разными одеялами, конечно же, но тем все же, объятия брата даже близко нельзя было сравнивать с теми, что дарил ей громовержец. Повод, конечно так себе, но Эльфман, даже если не поверил, вопросов не задавал.
Тоска по нему все больше разъедала изнутри. Мира старалась отвлекаться, брала с родными задания, много работала, чтобы приходить домой и засыпать мгновенно, практически живя на автопилоте, Она настолько хорошо вжилась в свою роль, что согильдийцы даже не заметили, что с ней что-то не так.
Радовало Миру то, что блондин писал ей дважды в неделю, это не всегда были содержательные письма, с рассказами о том, что с ним происходит, иногда приходило пара фраз. Ей даже казалось, что они могли быть написаны машинально, лишь бы она не волновалась. Как и говорила, Мира бережно хранит его письма, в красивой резной шкатулке, под кроватью, где никто не станет искать.
Мира, как и обещала той пустоте, старалась беречь себя всеми способами, которыми могла.
Однако, ситуация на острове совсем вышла из под контроля. Как тогда выразился Азума.
-Цена любого боя – жизнь- У волшебницы не было шансов отказаться. Как и не было шанса противостоять враждебному магу.  Она пожертвовала собой ни секунды не раздумывая, защитила собой Лисанну. Последнее о чем она тогда успела подумать, это о том, что было бы грустно умирать, так и не увидев Лексуса в последний раз.
Но судьба была к ней благосклонна, девушка отделалась лишь ушибами и ссадинами, возможно небольшими ранами.
Мира искренне надеется, что грозный громовержец не узнает об этом, и не станет её отчитывать, ведь она защищала то, что больше всего её дорого – свою семью.
Она не хочет думать, как бы он жил без нее, стоит лишь надеяться, что он пережил эту незначительную утрату. Судьба в тот день дарила щедрые подарки, помимо оставленной жизни, она подарила им шанс увидеться. Снова запомнить так полюбившиеся черты лица, силуэт. Но на этом её подарки закончились. Им пришлось заснуть на семь лет. Семь долгих лет.
По возвращению домой, сразу стало понятно – их ждали. Но и вместе с тем, гильдия превратилась не в самое лучшее обиталище, она была домом, но уже не таким как раньше. От этого хотелось плакать.
Вместе с назначением нового Мастера было принято вернуть Дреяра младшего обратно в гильдию. Мира радовалась не меньше громовержцев, она уверена, однако так и не решилась подойти и сказать ему хоть слово.
- Я все-таки дождалась.- Теперь их не обременяли обещания. Он - вернулся, она – дождалась. Что будет дальше – никому не известно.
Однако время шло, а Лексус так и не нашел сил обменяться с ней парой фраз. Он словно не замечал её, словно её в гильдии вовсе не было. Мира решила играть по его правилам, не замечать его, и не пытаться найти в себе силы заговорить с ним. Та неделя останется надежно лелеяна в её воспоминаниях. Но от чего тогда так тошно? Почему хочется вырвать всем глаза?
А потом Миру утянули новые заботы, сложные тренировки и новые испытания.
Мира действительно надеялась, что по возвращению обратно, что-то измениться, что они хотя бы поговорят… Но нет. 
Мира искренне надеялась, что ей не придется пересекаться с ним настолько часто. Штраусс искренне верила, что ей придется смотреть с трибун, за тем как сражается команда, за их гильдию. Ей снова не повезло.

Она не испытывала к нему отвращения, где-то в глубине души все еще теплились те чувства, которые родились в ту неделю. Нежно дремали, и ждали часа, когда снова можно будет проснуться.
Битва с Дженни во второй день, позабавила её дьявольскую натуру.
Мира не настолько глупая, чтобы не поиметь выгоды со всего этого представления.  Хоть мир и изменился за эти семь лет, хитрая Дженни ни капли, она все выискивала момента, чтобы доказать, что лучше Миры во всех параметрах.
Мира поддалась, решила сыграть в её игру. Мираджейн четко обозначила свою цель – тот отчужденно смотрящий блондин. И выигранный бой, не стоил затраченного на него время, если бы не пристальный сердитый взгляд блондина, на который Мира ответила лишь смущенным выражением лица и пожиманием плечами.

Сейчас уже близился к концу третий день Великих Магических Игр, и Мира осталась в отсеке их команды только потому, что Лексусу  выпал бой с одним из гильдии его отца. Мире страшно было подумать, какие эмоции обуревали блондина. И то что она видела на арене ей совсем не нравилось, ей казалось, что глаза подводят, он не мог проигрывать, это же Лексус…
Так и было, когда бой закончился, жалкая иллюзия медленно расползалась, он одолел всю гильдию отца, она знала.. она верила в него.
Мира хотела дождаться объявления нового поединка, и после уйти, слишком уж шумно на трибунах, за семь лет она отвыкла от этого. Это был последний бой на сегодня, и вряд ли её вызовут повторно, просто из чистого любопытства. Потом она просто приляжет в номере, и отдохнет в тишине.
Штраусс вздрагивает, когда слышит его шепот прямо в ухо. Слишком это было неожиданно, ведь они так и не разговаривали с той самой недели. Волшебница несколько секунд переваривает информацию. –Это ведь важно. – Будь это пустяком, он даже и не подумал к ней обращаться, она уверенна в этом.
Медленно кивает, и поворачивается к нему лицом, раз это важно, они не будут говорить при всех.
Мира следует за ним, по огромным каменным коридорам, после чего сворачивают в небольшое помещение, оборудованное под медицинский кабинет, тут недавно лежала Венди. Но сейчас оно, к счастью, пустует. Они стоят напротив друг друга и не решаются заговорить, это сложно.
Пепельноволосая нарушает тишину первая. – Что-то серьезное случилось? – Мира ежится от холода с непривычки, в помещениях намного холоднее, чем на арене, но Мира ждет, не двигается, ни единым мускулом не подает вида, что ей прохладно.
Мираджейн ждет чуда.

+2

4

[AVA]http://sf.uploads.ru/LK1sp.jpg[/AVA][STA]держи меня за руку[/STA][NIC]Laxus Dreyar[/NIC]
Мол, был месяц, когда врубило под тыщу вольт,
Такой мальчик был серафический, чайльд-гарольд,
Так и гладишь карманы с целью нащупать кольт,
Чтоб когда он приедет,
было чем
угоститься.

  Слова Альбероны где-то в районе горла, своих слов нет. И он не знает, что сказать красавице, что идёт за ним. Оба ступают медленно – Лексус отчаянно тянет время. Каких-то пять минут назад у него ещё была чертовски красивая речь о какой-то там непонятной верности, времени и потаённых желаниях. Были и слова о «я вернулся», «теперь всё будет иначе». Что-то такое нужное и необходимое.
   Но вот они заходят уже в знакомую палату, где лежала Венди, а после Люси. Лексус молодец. Он отомстил за них, расквитался по полной программе за то, что обидели его семью. Да, Дреяр учится относиться ко всему иначе, ибо по-другому уже нельзя, не получается. Дреяр любит свою гильдию, и ребят тоже любит. Но то, что он испытывает к старшей Штраусс – нечто иное, какой-то высокий уровень. Лексус до него дотянулся, но понять не может. Лишь знает, что хочет быть с ней в любом случае, при любых обстоятельствах.
   Дверь закрывается за ними с глухим щелчком. Назад дороги нет, да и не хотел бы Лексус, чтобы она была. Зачем? Он и без этого невозможно долго тянул, мешкался. Сложно ему было разобраться и понять. И вопросы «вдруг я ей больше и не нужен вовсе?» мучали изнутри, терзали осиротелую душу. Даже к Кане пошёл за ответами. «А вдруг Альберона ошиблась, и Мира одумалась?». Так бояться быть отвергнутым мог быть лишь тот, кто знал, что всенепременно этого заслуживает.
   Они стоят друг напротив друга и молчат. Дреяр хмурится, шарится взглядом по комнате: вот койки, вот прикроватные тумбочки, вот шкаф с обезболивающим и бинтами. Последнее наблюдение вызывает в драгонслеере столько дорогих сердцу воспоминаний. «Не крутись!», «Сиди ровно», «Чёрт возьми, Мира, я ведь неправильно наложу бинты из-за тебя. Придётся переделывать!». Как он поил её обезболивающим и сидел у кровати, когда она спала. Как целовал её в светлую макушку и мягко поглаживал пальцами по боку. Как просто учился жить не так, как всегда – без презрения, ярости и одиночества. Как он рад был целовать её из раза в раз всё больше и больше. У счастья нет единицы измерения, но Дреяр пытался давать какую-то оценку своим чувствам. Прикосновения пальцами – это пять, объятия – это восемь, поцелуй – десять из десяти.
   - Что-то серьезное случилось? – Лексус не вздрагивает лишь по той причине, что готовился к этому моменту. Мираджейн нарушает тишину первая. Дреяр думал, что будет легче. Господи, он был настолько наивен, что и правда полагался на это.
   Но Лексус всё равно молчит. Смотрит хмуро, поджимает тонкие губы и разглядывает её темное платье. Она ужасно красиво в любой одежде. Ту неделю с ним она проходила в простеньких бриджах и какой-то кофте. То был непривычный образ. Хотя они оба примерили на себя совершенно странные и непривычные роли. Сейчас всё словно вернулось на свои круги. И Мира стояла в совершенно привычной одежде, а Лексус снова стал молчаливой скалой. И трудно было от этих амплуа избавиться.
   Дреяр прекрасно понимал, что сейчас слишком многое зависит от него. Даже если не слушать Кану, он это чувствовал. Мираджейн не должна была ничего делать. Она обещала, что дождётся его, и дождалась. Свою часть «сделки» девушка выполнила на «отлично». Так какого черта Дреяр никак не может выполнить свою? Он же обещал, что вернется к ней. Но до этого момент даже не разговаривал со Штраусс. Были, конечно, на это свои причины.
   Нехватка времени, какие-то перипетии, допросы то от Громовержцев, то от родного деда. Лексус был нужен всем, и каждый считал своим долгом выкрасть у громовержца побольше времени. Дреяр же начал ненавидеть это, потому что был в гильдии человек, который ничего не пытался. И это была Мира.
   - Да, случилось, - он набирает в легкие побольше воздуха, а затем чертовски медленно выдыхает. Он понятия не имеет, что должен сказать ей сейчас. Но что-то точно должен. Невозможно и дальше молчать. Тихое бешенство из-за её битвы с Дженни кипит где-то на дне души. У Лексуса нет права на эту злость, но она всё равно одолевает его. Мира не должна больше не перед кем красоваться, только перед ним, потому что… А собственно, что «потому что»? Дреяр совершенно ничего не сделал, чтобы доказать ей свою серьёзность. Банально не знал, как именно это сделать. Но ведь это не важно. Сделать хоть что-то он был обязан. – Нужно было сказать тебе раньше, - он кивает сам себе, словно решается на что-то очень важное. Оно так и есть, на самом деле. Дреяр делает шаг навстречу Мире, сокращая дистанцию между ними в разы. Кажется, остаётся всего каких-то несколько сантиметров. Дреяр готов поклясться, что чувствует знакомое тепло через ткань её платья и своей рубашки. Внутри всё еле заметно дрожит. – И сделать тоже раньше, - он всё ещё смотрит в её лицо, разглядывает черты и сглатывает ком в горле.
   Проходит целая вечность. Или Лексусу только кажется. Но затем требуется всего доля секунды, чтобы Лексус прижал Штраусс к стенке за её спиной и поцеловал, жадно и требовательно, как люди целуют друг друга после совершенно невозможно долгой разлуки. Дреяр ждёт пощёчину, удар и выговор. Знает, что слишком самонадеян.
   А ещё он знает, что это самые желанные губы, самое желанное тело и самая желанная душа, которую он хочет забрать себе.
   Поцелуй обрывается также быстро, как и начался. Лексус сбито выдыхает, глядя в сапфировые глаза Миры.
   - Извини, что я так задержался…

+2

5

Как бы мне найти в этом мире его.
И не потерять что сложнее ещё.
Жизнь бы с ним прожить до скончания дней ещё сложнее

Старшая Штраусс усердно прятала взгляд. Она делала все, чтобы не смотреть младшему из Дреяров в глаза. Ей казалось, что если они вот так пересекутся взглядами, то непременно произойдет что-то не хорошее. Взрыв – это было бы самым малым, что могло произойти, и кажется, самым безболезненным.
Волшебница поправляет длинную юбку своего темного платья, после того, как замечает, что его взгляд ползет по новому предмету её одежды. Старается разгладить несуществующие складки, после чего так и остается стоять, сложив руки на пышной юбке.
Мира осторожно скользит взглядом по мужчине, взгляд цепляют напряженные руки, плотно сжатые губы. Мира забыла, какого это, молчать рядом с ним, слушать тишину и понимать, что у него на душе.
Сейчас, Мира ничего не понимала. Вся эта ситуация путала мысли хуже, чем любая свежая сплетня.
Что хуже всего, она даже не понимала в каком направлении ей думать, и как себя вообще вести.
- Да, случилось, - Его голос мощный и поставленный, словно гром среди ясного неба, Мира не дергается, она пытается понять, и ничего не выходит. Словно ей нужно разгадать ребус.
Нужно было сказать тебе раньше, - Мира совсем растерялась, сейчас она действительно перестала понимать его. У нее даже нет догадок, что могло такого произойти.
Девушка еле сдерживается, чтобы не сделать шаг назад, когда Дреяр сокращает между ними расстояние – Слишком близко. – Мира заставляет сейчас не дергаться и не отводить взгляд. Смотрит на него, и пытается понять, что же в нем изменилось, за все это время? И ей, кажется, что изменилось абсолютно все. От длинны и цвета волос, до размера ноги. Подмечает, что эта фиолетовая рубашка ему, безусловно, идет. Она говорила, что фиолетовый один из её любимых цветов.
- И сделать тоже раньше, - Мира ничего не успевает сообразить, только успевает почувствовать голыми лопатками холодную каменную стену, и в следующий момент, родные губы на её губах. Громовержец целует её жадно, требовательно, словно он долгое время не пил, а Мира была водопоем. Целовал так, словно все это время скучал по ней. И она сдается под его напором, хватая его одной рукой за ворот рубашки и притягивая ближе, а второй зарывается в его пшеничные волосы.
Поцелуй прекращается так же внезапно, как и начинается. Мираджейн опускает голову в низ, и пытается выровнять дыхание. – Зачем он опять это сделал? – Возникает острое ощущение дежавю. Пепельноволосая убирает руки от желанного мужчины. В ушах немного звенит, а потому она с трудом слышит его извинения, что он задержался. 
- Зачем ты меня поцеловал? – Негромко спрашивает, и чувствует, как то самое ощущение дежавю отображается в сознании еще ярче.  Минута длилась вечность, и девушка старалась придти в себя. Рука машинально потянулась к губам. Те были немного припухлыми от недавнего поцелуя.
-Да как он смеет?- Миру начала забирать злость с головой. Как он смеет так с ней поступать?! Как смеет он снова красть её поцелуи. – Это все, что ты хотел сказать? – Мира не поднимает на него взгляд. – Тогда мне стоит уйти, чтобы нас случайно не застукали.- Мира высвобождается из кольца его рук, делая пару шагов в сторону. Она снова сбегает, хочет убежать от него, чтобы не было снова больно, чтобы избавиться от этих чувств.
- Послушай, ты не обязан это делать. Ты, как и обещал, вернулся; Я, как и обещала, дождалась тебя…- Мира делает глубокий вздох. – Мы больше ничего друг другу не должны… Можешь возвращаться к своей Альбероне. Будь счастлив. – Мира видела их несколько раз, и признаться честно, жутко ревновала, спустя время, поуспокоилась, конечно, но сейчас обида и эта чертова ревность, лезут наружу. Она не имела права, но от чего-то смотреть, как он уделяет время другой девушке, было жутко больно.
Мира останавливается у двери, она не позволит себе снова просто уйти, что за двойную игру он ведет, она добьется от него признаний.- Нет! Ты мне объясни, какого дьявола ты творишь?!- Мира закипает, словно чайник. Круто разворачивается на каблуках к блондину лицом. – Ты возвращаешься в гильдию, с каждым находишь минутку на общение…- Мира зло приближается к Дреяру. – Ты успел подраться с Нацу. Успел упиться с Каной… а меня словно и нет, словно не мне ты писал все то время… Словно я была пустым местом или не существовала вовсе! – Мира тычет тонким указательным пальцем ему в грудь. – А сейчас, вдруг срываешься, целуешь меня так… - Мира замолкает на мгновение, не знает как объяснить этот поцелуй. Но злости меньше не стало. – Не важно как! Что черт тебя дери, тебе нужно от меня?! – Мира едва ли не срывается на крик. Сейчас она похожа на сатану больше всего, ей даже магией не нужно пользоваться. Её кулак сильно ударяется о кирпичную стену, что была по левую руку от Дреяра. Кожа с костяшек содралась и руку начало саднить. Былая злоба ушла, оставляя за собой одну опустошенность. Дреяр должен сказать спасибо, что удар пришелся не по нему.
-Какая же ты дура, Мира.

+1

6

[AVA]http://sf.uploads.ru/LK1sp.jpg[/AVA][STA]держи меня за руку[/STA][NIC]Laxus Dreyar[/NIC]
Я дважды пробуждался этой ночью
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, подобно многоточью
не приносили утешенья мне.

   Она отвечает. На самом деле это всё, что сейчас способен понять Дреяр. Стыдно ли ему за свою тормознутость? Нисколько. Он слишком долго представлял этот момент у себя в голове. Всё вышло совсем не так красиво, с куда более скупым набором фраз, чем планировалось, но поцелуй был настоящим. Её пальца в его волосах были живыми и трепетными. Именно такими, какими он их и запомнил. Не хватало всего этого Лексусу. Ой как не хватало.
   Но всё меняется, когда поцелуй прекращается. Земля словно меняет траекторию своего полёта, и Лексуса едва не сбивает с ног её тихая фраза:
   - Зачем ты меня поцеловал? - фраза кажется ужасно знакомой. И точно. Лексуса словно током прошибает. Тогда Мира спросила его о том же, и он, идиота кусок, ответил как-то не так, после чего девушка предпочла покинуть небольшую кухню. Что было за дверьми ванной - понятно без слов, тут много ума не надо. Мира явно плакала там, отводила свою душу. А причиной стал белобрысый Дреяр. Хотя слёз Миры он хотел меньше всего.
   Но сейчас вопрос ставит в тупик. Ведь у Лексуса нет правильного ответа. Его не было тогда, не было сейчас. И он не пытался его найти, ведь был уверен - старшая Штраусс не спросит его снова. Оплошал. Спрашивает, да ещё так серьёзно, что внутри всё сжимается в плотный клубок нервов. Дреяр хмурится и выпрямляется. Он знает, что виноват перед ней, но чтобы вот так... Кому, если не ей, прощать его и любить? Ведь если он разочаровал даже её, то как не разочаровать других?
   - Тогда мне стоит уйти, чтобы нас случайно не застукали, - звучит мерзко и отвратительно. Лексус скорее от неожиданности, чем от большого желания, отпускает Миру из своей хватки, а с места не двигается. Ему кажется, что что-то здесь идёт не так, неправильно. Оба злятся, но есть ли в этом какой-нибудь толк? Где смысл? Дреяр отчаянно пытался найти поведению Миры оправдание. И, удивительное дело, нашёл. Снова он. Его долгое отсутствие и набирание решимости для разговора. Да, безусловно, Штраусс имела право злиться и ненавидеть. - Можешь возвращаться к своей Альбероне.
   Фраза больно режет слух, всё остальное Лексус просто не воспринимает. "Альберона?". Лексус пытается понять - с чего бы Мире говорить об этой алкоголичке, но потом до него доходит. Их случайная встреча в баре, а затем шушуканья за столом в гильдии. Наверняка нашлись любопытные глаза и рты, которые растрепали о том, что видели. Младший Дреяр недовольно скрипит зубами, смотря в спину Миры. И он уже хочет схватить её за плечи, чтобы хорошенько тряхануть, когда та оборачивается.
   - Нет! Ты мне объясни, какого дьявола ты творишь?! - это взрыв, это бомба, это лавина, которая несётся по склону горы вниз. Лексус набирает в грудь побольше воздуха, да так и замирает. Да, ему куда проще, когда она эмоциональная, когда что-то внутри бьёт через край, и Мира не в силах остановиться. Она злиться, она переживает и пытается понять. Есть в этом что-то особенно живое и прекрасное. Лексус не может это объяснить. - Ты успел подраться с Нацу. Успел упиться с Каной… а меня словно и нет, словно не мне ты писал все то время… Словно я была пустым местом или не существовала вовсе! - "Это ревность?". Он всё ещё ужасно плохо понимает чужие эмоции, но здесь надеется на свою удачу. И ему было бы приятно, если бы это и правда оказалась та самая ревность, ведь это чувство такое сильное, такое сладкое, заставляющее дрожать всем телом. И Дреяр видит, что Миру почти трясет, когда она тыкает пальцем ему в грудь. Жест такой странный, словно она пытается его пристыдить, но Дреяр не помнит этого слова и его значения. - А сейчас, вдруг срываешься, целуешь меня так… - она замолкает, а Лексус смотрит на неё и любуется. Такая красивая, чуть покрасневшая от собственной злости и обиды, вспыльчивая. По-настоящему живая. Не та сдержанная старшая Штраусс, которая всегда вежливо улыбается, сложив руки на юбке платья. Нет. Ту скованную девушку Лексус всегда хотел схватить за плечи и хорошенько встряхнуть, дабы слетела с лица эта маска добродушия и вежливости, ненавидел Лексус притворство, что уж тут. - Не важно как! Что черт тебя дери, тебе нужно от меня?! - она ударяет кулаком по стене, и Дреяр вздрагивает, возвращается в настоящую пугающую реальность и осознаёт - нужно что-то делать или говорить, но срочно. Прямо сейчас. Содранная кожа на её руке приводит Лексуса в чувства получше любой пощёчины.
   Он хорошо запомнил, что если ты хочешь поцеловать, то не нужно просить разрешения. Совсем. И потому он снова оказывается в опасной близости, притягивает к себе её за талию и снова целует именно так, как у Миры не нашлось слов описать. Пальцы путаются в её белых волосах, когда Дреяр стискивает пряди на её затылке, прижимая хрупкое тело к себе ближе.
   - Прозвучит ужасно глупо... только не смейся, пожалуйста, - Лексус отстраняется от её губ, но не выпускает из кольца своих рук. Нет, больше он не выпустит её, не даст ей даже шанса сбежать, сколько бы та не пыталась. Это не принесет ей никаких плодов кроме понимания, что теперь Мира заточена в ловушке. Его ловушке. - Я просил у Каны погадать мне. Ведь после того, как вернулся, я не знал, как мне подойти к тебе, чтобы поговорить. Меня заваливали вопросами все, но только не ты, - Лексус тяжело вздохнул и поджал губы, погладив Миру пальцами по щеке. - Я вернулся к тебе, Мира. Я хочу, чтобы всё снова было как в той квартире. Ты и я... И теперь я буду добиваться этого, даже если ты будешь против, потому что карты сказали Кане, что ты хочешь этого также сильно, как и я...

+1

7

Глаза в глаза, ладонь в ладонь, и это навечно!
Спасибо, что делаешь счастливей.
Между нами космос и бесконечность.
Мы - одно целое, мы неделимы.

Кажется, что прошла целая вечность, с тех самых пор, когда они расстались в той маленькой квартирке. Было тогда что-то такое, что ускользало от них сейчас. Мира не знала, а мозг на глухо отказывался соображать и понимать действия и слова Дреяра. Волшебница словно видела перед собой другого Лекса, совершенно чужого ей.
Мира совсем не понимала, когда они так отдалились, возможно, в тот момент, когда они перестали разговаривать. Возможно, после его возвращения.
- В какой момент все пошло не так? – Пепельноволосой ужасно хотелось разобраться во всем, и понять, можно ли все вернуть, чтобы было так же хорошо, как и раньше.
Мысли все возвращали в её в те воспоминания, в ту маленькую квартирку, где они были счастливы, где было море улыбок, смеха и веселья. Не смотря на сложившуюся в тот момент ситуацию, ей было чрезвычайно хорошо. Даже те перевязки, вызывали самые теплые ощущения.
Из размышлений вывела тупая боль в руке, но её совсем наплевать на руку, на боль и кровь что, медленно сочиться из разодранных костяшек.
Почему-то после того, как отпустила злость, Мира почувствовала себя самой настоящей идиоткой, ей следовало просто уйти, ему не нужно было все это слышать.
Но, тем не менее, она стояла напротив него и совсем не двигалась,  смотрела на него словно завороженная, почти не моргая.
Словно в замедленной съемке видела, как он снова делает на встречу к ней шаг, и Мира предательски делает шаг от него, ей хочется развернуться и убежать. Убежать как можно дальше, от этой боли и чувства стыда. Лексус реагирует быстрее чем она сама понимает, что была готова бежать. Лекс хватает её за руку, чтобы та никуда не делась, притягивает её к себе, и обнимает.
Мира упирается ему в грудь маленькими ручками, в полную силу не удается противостоять ему из-за ноющей руки.
Мира слукавит, если скажет, что не хочет чувствовать его руки на своей талии, и его губы на её. Соврет сама себе, если скажет. Что совершенно ничего к нему не чувствует.
Мира чувствует, жгучую обиду, заставляющую вести себя так, словно не было той недели, не было тех писем. Словно не было той тоски.
Старшая Штраусс чувствует его губы на своих снова, и старается отодвинуться от него. Как можно дальше, как можно быстрее. Чтобы не привыкать, чтобы не умирать от этой боли, снова и снова.
Но все четно, руки Лекса сошлись за её спиной, словно стальными оковами, не дающими жертве, куда-либо деться.
Мира сопротивлялась поцелую, столько сколько могла. Настойчивости Дреяру младшему можно было только позавидовать.
- Пусти- Еле слышно шепчет ему в губы, а тот словно не слышит, пользуется моментом и углубляет поцелуй, Мира сдается, она не в силах ему противостоять, не потому что не может, не потому что ей не хватит сил. Просто не хочет, слишком долго она его ждала, слишком мучительным было это ожидание. Всего было слишком.
Она чувствует его пальцы в своих волосах, понимает, что слишком давно не ощущала подобных прикосновений. Это было слишком прекрасно, слишком хорошо, чтобы быть правдой.
-Сейчас он скажет, что так хотел попрощаться. Что та неделя была полной… Тотальной ошибкой… - От прошибаемой мысли, светловолосую волшебницу начинает бить мелкая дрожь. Толи от холода, толи от удовольствия, она не мола понять.
- Прозвучит ужасно глупо... только не смейся, пожалуйста, -  Мира больше не вырывается, лишь поджимает губы, чтобы не ляпнуть чего непотребного. Она не перебивает его, слушает и старается понять, но это получалось слишком плохо, разум был затуманен после поцелуя.
Я просил у Каны погадать мне. -  Мира не громко хмыкает, ей нет дела до того, чем он там занимался с Альбероной. Кто бы мог подумать, что Мира такая ревнивица? - Меня заваливали вопросами все, но только не ты, - Мира еле сдерживается, чтобы не дернуть вверх бровью. Разве от нее должна исходить инициатива? Ни о чем таком они не договаривались, он первый начал избегать её. Он касается её щеки, и Мира не может сопротивляться, прикрывает глаза, и наслаждается прикосновением. - Я вернулся к тебе, Мира. Я хочу, чтобы всё снова было как в той квартире. Ты и я... И теперь я буду добиваться этого, даже если ты будешь против, потому что карты сказали Кане, что ты хочешь этого также сильно, как и я... – Мира готова возмущаться, и вполне себе будет.
- В какую игру ты играешь, Лекс? – Ей не вериться, слишком долго они избегали друг друга, чтобы вот просто взять и перестать, зажить другой жизнью.
- Что если её карты ошиблись? Что если все это мне совсем не нужно?- Конечно, Кана не ошиблась, Мире действительно нужен был громовержец, целиком и полностью, Мира хотела только его. 
- Почему именно сейчас? Что заставило тебя подойти только сейчас? – Именно в тот момент, когда их гильдия должна быть сплоченной как никогда, именно тогда, когда они должны победить. Возможно, победить самих себя.
Мира устала быть сильной, ей хотелось, чтобы было сильное мужское плечо рядом, на которое она может опереться, когда собственные убеждения летят к чертям.
Она плюет на все, на обиду и злость, которую не так давно испытала, на больную руку, прижимается к его груди, и шепчет куда-то в ворот рубашки. – Я так по тебе скучала, Лексус.

Отредактировано Mirajane Strauss (2017-06-07 17:22:02)

+1

8

[AVA]http://sf.uploads.ru/LK1sp.jpg[/AVA][STA]держи меня за руку[/STA][NIC]Laxus Dreyar[/NIC]
нет, любовь твоя не могла бы спасти меня от чего-либо - не спасла ведь.
на мою долю выпало столько тонн красоты, что должно было так расплавить.
но теперь я сяду к тебе пустой и весь век ее стану славить.

   Святых людей не бывает. Есть менее грешные. Так вот, Лексус Дреяр не может пополнить даже эти ряды. Слишком уж многое он сотворил за свою жизнь и обязательно расплатится за это как-нибудь, но сейчас, стоя в медицинском кабинете среди коек и медикаментозного запаха, который щекотал ноздри, ему не хотелось думать о содеянном. Хотелось думать о том, что ему только предстоит сделать.
   Мираждейн Штраусс тоже святой не была, однако грехов за её душой – пусть и той самой темной Сатаны – было меньше. Дреяр не знал, заслуживает её или нет [всё больше склонялся, что нет, конечно], однако сдаваться не хотел. Слишком уж много было поставлено на кон – то счастье, которого в конце пути ждут все. Мира была той точкой, к которой хотелось дойти с гордо поднятой головой. Чёрт возьми, Лексус хотел заслужить её такую.
   И вот стоит она перед ним с разодранными костяшками, а Дреяра тянет прижаться к ранкам губами, собрать капли крови языком, зализать эти прорехи на её гладкой коже. Штраусс не должна чувствовать боль, но Дреяр не идиот. Знает, что сам является причиной этого гнева. И не спорит с её чувствами.
   Дреяр не отпускает её даже тогда, когда она отчаянно сопротивляется и просит оставить в покое. Он не может в это верить, да и банально не хочет. Она может говорить, что угодно, но Лексус отчего-то верит картам. Он не знает, почему. Просто нужна какая-то причина, и она у него есть. Правда вскрыта руками Альбероны. Так зачем идти против Судьбы?
   - В какую игру ты играешь, Лекс? – он смотрит в её сапфировые глаза и хочет утонуть, настолько они глубокие и пронзающие. Что-то теплое внутри перемешивается с отчаянность горечью. Ну вот он снова заставил её испытывать нечто неправильное по отношению ко всему, что у них происходит. А ведь Лексус пытается. И не бросит этих отчаянных попыток. – Что если её карты ошиблись? Что если всё это мне совсем не нужно? – она то ли шепчет, то ли пытается кричать. Лексус обнимает её крепко, прижимает к себе близко, пальцы медленно поглаживают белые волосы, мнут тонкую шею. Младший Дреяр хочет, чтобы она чувствовала – он рядом. И не собирается никуда сбегать. – Почему именно сейчас? Что заставило тебя подойти только сейчас? – на то, конечно же есть свои причины. Неоспоримые и весомые для Дреяра. В конце концов, он должен перед ней объясниться. Мира заслужила хоть каких-нибудь оправданий. И даже если те не нравятся ему, а после не понравятся её, он всё равно должен.
   - Всю жизнь бегаю от чего-то, Мира. Всю свою чертову жизнь, - он шепчет это ей куда-то в макушку, закрыв глаза и глубоко вдохнув. – Сначала от деда с его объяснения, затем от самого себя из-за отца и его стремлений. А потом от тебя. Извини, Мира, что я не удался. Даю слабину там, где не должен был. А сейчас понял – пустое всё это. Ты нужна мне, - он всё ещё гладит её, прижимает к себе и боится, что девушка снова начнёт вырываться, бить его по груди и просить оставить её раз и навсегда. Лексус же не сможет исполнить эту простую, на первый взгляд, просьбу. Ну не всесилен он и не имеет контроля над теми чувствами, которые бушуют под ребрами. – И это всё, что мне действительно нужно. Прости, что я так поздно понял. Прости… - рука соскальзывает с её талии, но только для того, чтобы обхватить аккуратное личико с пухлыми губами и большими глазами. Дреяр отстраняется, чтобы снова посмотреть на неё вот такую, злую, обессиленную и ничего непонимающую. – Я не хочу больше бегать. Я хочу остаться с тобой, если ты только позволишь…
   - Я так по тебе скучала, Лексус, - она шумно выдыхает и утыкается носом прямо в ворот его рубашки, и Дреяр снова обхватывает её двумя руками, прижимая к себе. Губы вновь касаются белой макушки. Он просто не может не целовать её.
   - Я тоже скучал, Мира. Очень скучал, - признание скованное, но искренне. Лексус и без этого сказал куда больше, чем когда-либо был способен. Пальцы путаются в длинных волосах и перебирают мягкие пряди.
   И всё-таки она его женщина, и делить её с кем-либо Дреяр просто не смог бы. Он хочет быть единственным действительно значимым для неё мужчиной, её возлюбленным. Звучит слишком высокопарно для Дреяра, но он прощает себе эти мысленные речи, потому что те не кажутся смазливыми. Они кажутся правильными. И это – и только это – имеет вес и хоть какое-то значение.
   - Хорошо, что мы в медицинском кабинете, - Дреяр отходит с Мирой к койке и сажает её на мягкий матрац. Ему не хочется отходить от неё сейчас, но приходится. Дреяр оказывается рядом с одним из высоких шкафов. Дверка тихо скрипит под натиском чужой руки, а после Лексус находит на полке бинты и какую-то заживляющую мазь. По крайней мере, на этикетке написано знакомое название. Он возвращается к койке, на которой сидит девушка, и опускается перед ней на колени, беря за пораненную руку. – Нельзя оставлять тебя с такими ранами, - и Дреяр всё-таки поддаётся своему темному желанию, касаясь разодранной коже губами. Те пачкаются в пока ещё не засохшей крови. А после Дреяр, словно отойдя ото сна, принимается обрабатывать рану. – Хватит страданий на нас двоих. Взрослые уже, - он откладывает мазь в сторону и ловко перебинтовывает ладонь дьяволицы.
   Дреяр всё ещё хорош в перевязках, и воспоминания накатывают мягкими волнами. Он прекрасно помнит, как делал более серьёзные перевязки Мире на той особенной для них двоих квартире. Как сначала было больно, как она смущалась каждый раз, когда ему приходилось касаться её груди. А Дреяр – негодник и никак иначе – запоминал и наслаждался этим смущением. Пил его безостановочно. А после, будучи путником в неизвестных городах, позволял себе воскрешать эти воспоминания в собственной памяти и улыбаться. Тепло это было, мягко, по-доброму.
   - Я буду рядом, даже если ты прогонишь меня, Мира. И к черту карты и Кану. Я хочу остаться с тобой… - он заканчивает перевязку и поднимает на Миру глаза. Сейчас она выше, а он всё ещё перед ней на коленях. Хрупкая дьяволица и, небезосновательно, хмурых грешник. Могут ли сойтись? Могут ли принять друг друга со всеми изъянами?
   Лексус не может решать за двоих, но в себе уверен. Он хочет быть с ней, и у младшего Дреяра на это целая сотня причин. Он готов бороться. Ему теперь есть за что.

+1

9

Давай просто представим, крылья расправим.
И полетим туда.
Где за окнами спален, прямо о скалы.
Сердца бьется волна.
Оставим дела и вместе останемся мы наедине.
Давай чувства раскроем, просто немного воли дадим весне.


Мира слушает, слушает его внимательно, хочет многое ему сказать и ловит себя на мысли, что слова застревают где-то в середине горла вязким комом.
Штраусс прижимается ближе к блондину, на сколько это возможно, и старается не расплакаться, ведь сколько можно при нем плакать? Нет, Фея больше не хочет обременять дорогого ей человека такими пустяками. Дьяволица прекрасно знает, что все мужчины не выносят женских слез,  так зачем тогда понапрасну тратить нервы?
- Хорошо, что мы в медицинском кабинете, - Пепельноволосая чувствует, как они отходят к койке. Мира пытается протестовать.
- Это всего-то царапины, брось...- Но парень не слушает, отстраняется и отходит за бинтами и мазью. Мире ничего не остается, кроме как подчиниться, и сесть на мягкий матрац, который под ней прогибается почти что бесшумно.
- Нельзя оставлять тебя с такими ранами, - Вот после таких слов, как ему втолковать, что это совершенные пустяки, которые по сути, даже внимания не стоят, по сравнению с тем, что было тогда, в той небольшой деревушке, и маленькой квартирке.
Он опускается перед ней на колена, что бы удобнее было перевязать руку. Мира прикрывает глаза, и сразу вспоминаются те перевязки, на той до безумия уютной квартире, что подарила им такие теплые и приятные сердцу воспоминания.
То смущение с новой волной захлестывает. – Почему каждый раз, когда дело касается бинтов, становится сразу так волнительно? - Не хотелось лишаться его объятий, хотелось остаться так навсегда, без лишних слов и обид, просто наслаждаться временем вместе.
За воспоминаниями, Мира не замечает манипуляций с ее рукой, и возвращаясь в реальность, отмечает, что нежные прикосновения Дреяра ничуть не изменились с тех пор, и фея умиляется представшей ее глазам картине.
- Ты теперь при каждой встрече будешь перевязывать меня? - Мира ласково улыбается, засмеялась бы совпадениям, да ситуация не та.
- Хватит страданий на нас двоих. Взрослые уже, - Лексус прав, оба настрадались, пора бы подумать уже и о собственном счастье, но Мира за всю речь Дреяра так ничего по этому поводу и не сказала.
Мира боится. Боится, что после сказанных ею слов, Громовержец передумает и откажется от нее, скажет что такое ему совсем не нужно. И эта неизвестность пугала больше всего.
- Я буду рядом, даже если ты прогонишь меня, Мира. И к черту карты и Кану. Я хочу остаться с тобой… - Дыхание перехватывает, волшебнице не хватает воздуха всего лишь на несколько секунд. Еле касается его руки
Она хочет сказать, что так же останется с ним, чего бы ей это не стоило, что любит его, что так надеялась на милосердие Мастера, но язык не шевелится.
- Будь все по другому, я бы с радостью приняла твои слова, Лексус - Мира утыкается лицом в левую ладонь и как-то горько улыбается. Шумно вздыхает, будто решаясь на что-то, к чему была совсем не готова.
- Прекрати извиняться, Лекс, все мы стараемся сберечь то, что больше всего дорого нам, и именно поэтому мы часто медлим, по сто раз задумываемся, правильно ли это... - Мира выдыхает, убирает с лица ладонь и смотрит на ту секцию, из которой блондин недавно достал бинты и мазь.
- Я совершенно не знаю, захочешь ли ты все еще быть со мной после того, что я скажу... - Волшебница переводит взгляд на светлую макушку и не решается посмотреть в глаза собеседнику.
- Я хочу быть с тобой честной. И я вполне пойму, если после всего того, что услышишь, ты захочешь уйти... Я приму любой твой выбор. - Мира снова возвращает взгляд к секции.
- Там на острове, на священных землях гильдии, Я... - она запинается, не знает как правильно сказать, от этого сжимает ткань пододеяльника  на котором сидит. – Я не сдержала данное тебе обещание. Там на острове, я чуть не умерла... - Мира делает паузу, чтобы до блондина дошёл смысл сказанных ею только что слов. – И дело не в том драконе... Это было до этого. Вражеский маг запечатал на Лисанне бомбу, и мне не хватило сил победить его, поэтому весь взрыв я приняла на себя... Каким чудом я осталась жива, я не знаю. - Мира боится перестать разговаривать, боится услышать звенящую тишину и закрывающуюся дверь с другой стороны. - Поэтому я не подходила к тебе, не могла смотреть в глаза и старалась как можно реже с тобой видеться... - Мира признается ему и себе в том, чем не могла сознаться до этого момента. – Поэтому, когда узнала, что вы с Каной проводите время вместе, обрадовалась, надеялась, что с ней ты будешь счастлив. - Старшая Штраусс судорожно облизывает губы, все так же не решаясь смотреть громовому драконоборцу в глаза. – Из-за этого не поняла с чего вдруг ты сегодня себя так повел. - Мира глубоко вздыхает – Я пойму, если ты сейчас уйдешь и не захочешь меня больше знать, пойму если возненавидишь меня. - Мира опускает все же взгляд на громовержца. – Только знай, с того времени, когда мы распрощались на той квартире, ничего не изменилось. - Мира прикрывает глаза, и не знает что еще добавить ко всему этому. Хочет сказать хоть что-то, заполнить тишину.
- Это же хороший знак, что он еще не ушел? - Мира надеется, что её дракон все же останется, примет не путевую и никогда больше не оставит.
- Только, если ты останешься, знай, я никогда больше не смогу тебя отпустить.- Мира все так же сидит с закрытыми глазами, боясь увидеть реальность. – Потому что, то время без тебя далось мне слишком сложно. Я больше так не хочу- Мира ежится, нервы дают о себе знать, ее снова трясет, в помещениях подле арены слишком прохладно. Сколько они сидят в этом лазарете? Мира потеряла счет времени. Ей бы прижаться к сильному мужскому плечу, да не может, стыдно ей за свое поведение. Сидит словно статуя на кушетке и не двигается, даже не имеет желания попытаться согреть себя хоть как-то, потому сидит периодично вздрагивая от холода, который пробирает ее.
- Давай, сделай уже что-то! Скажи! Накричи! Сделай хоть что-то чтоб я поняла, что тебе нужно теперь...-
Штраусс не знает куда себя деть, что еще сказать или сделать, чтобы нарушить то молчание, ту давящую тишину, которая образовалась между ними.
- Я не хочу чтобы ты уходил, и мне действительно жаль, что я не смогла сдержать обещание.- Мира погрустнела. – Я так тебя ждала… все это время ждала и верила, а когда ты вернулся - испугалась. - Дьяволица борется с желанием сбежать из помещения – Прости меня, если сможешь, Лексус. - Шепчет куда-то в воздух, перед собой.
Мира надеется на лучшее.
Она не хочет терять то, что не так давно приобрела

Отредактировано Mirajane Strauss (2017-09-19 02:55:42)

+1

10

Пускай я бездарность и самодур,
Но слово каждое цепляет за сердце будто гарпун.
И это сердце меня тащит в глубины бездонных вод,
Я стоически терплю ураган и водоворот.

   Дреяру жаль, что на их с Мирой долю выпало столько всего отвратительно тяжелого. Начиная от того момента, как он натворил дури из-за каких-то своих принципов, заканчивая тем, что их гильдия за семь лет оказалась самой отстающей. В какой-то степени по их вине. Лексус стоит перед старшей Штраус на коленях и смотрит в основном на её перебинтованные руки. Тонкие пальцы в плену бинтов. По крайней мере, больше не должно сильно болеть.
   Он тяжело вздыхает, когда Мира говорит о том, что произошло с ней на острове Тенрю. Дреяр мог бы ведь это предотвратить. Или ему хочется так думать, чтобы взвалить на свои плечи ещё больше паршивой вины за происходящее. Но в какой-то момент он понимает, что в этом нет никакого смысла. Мираджейн сделала то, что посчитала нужным. Кто спас бы Лисанну, если бы не она? Вряд ли кто-то другой смог бы вынести этот взрыв. Если бы старшая Штраус не приняла такое решение, то они бы все хоронили Лис. Повторно.
   Дреяр представил себе могилу, такую же, на которую все они приходили с цветами для погибшей. И как Мира плакала, как Эльфман мучился. И всей гильдии не хватало одной единственной улыбки. Лексус поджимает губы, поднимая глаза на Мираджейн. Той страшно. Дреяр видит этот немой ужас в её красивых сапфировых глазах. Она призналась ему в своём страшном секрете и замерла в ожидании вердикта. На секунду блондин почувствовал себя несправедливым судьёй.
  - Ты правда думаешь, что из-за этого я могу встать и уйти? – ответ был важен, но Лексус всё равно не дал ей ответить, торопливо продолжив. – Ты поступила по совести. И это было правильно. Окажись я на твоём месте, не смог бы пообещать, что не сделал бы этого, - он взял её ладонь, нагнулся и коснулся губами шершавых бинтов, словно это могло как-то снять боль. Лексус знал, что не могло. Просто нужно было сделать что-то такое, ему это было необходимо – лишний раз коснуться Миры, чтобы убедиться, что она всё ещё здесь, рядом с ним, а не валяется где-то холодным трупом на острове в одиночестве. – Я не собираюсь злиться на тебя. Хотя, знаешь ли, обещания даются для того, чтобы их выполнять, - он шутливо пожурил её, после чего усмехнулся и снова поднял взгляд на Штраус.
   Та сидела на больничной койке и казалась какой-то лишней в помещении. В смысле, они оба не должны были быть здесь. И почему-то Дреяр очень чётко осознал это, глядя на неё сейчас. Стоять перед ней на коленях было правильно, всё остальное – под большим вопросом. Лексусу захотелось забрать её куда-нибудь в более приятное место. В лазарете пахло травами, лекарствами и белизной. Всё то, что так бесило блондина с самого детства. И Мира, пожалуй, была единственной, от кого Дреяра безбожно не тошнило.
   - Идём, - он поднялся с колен, после чего, не рискуя сжимать пальцы девушки, мягко обнял её за талию, поднимая с койки следом за собой. А после они покинули медицинский кабинет, оставив за дверью боль, печаль, горечь и чёрт знает что ещё. Ему искренне хотелось оказаться подальше от этого места.
   Они медленно шли по коридорам, иногда сворачивая и бредя по лестницам. Абсолютно молча. Иногда Лексус крепче обнимал Штраус за талию и целовал её куда-то над ухом рядом с виском, прикрывая глаза и вдыхая запах её духов. От Миры пахло цветами и цитрусом. Через минут пятнадцать они вышли в что-то, что напомнило небольшой парк за территорией арены.
   Зеленая территория с множеством лавочек и всяких растений казалась красивой и какой-то нереальной. Яркие цветы, распустившиеся на некоторых кустах, привлекали внимание. А вот народа было не очень много. В основном редкие прохожие, которые пришли полюбоваться местной достопримечательностью. Лексус медленно вёл Штраус по парку, пока они не забрели в укромный уголок, который, можно сказать, был огорожен кустами. Там стояло несколько лавок, и Лексус с Мирой заняли одну из них.
   - Ладно, тогда слушай, - тишина была прервана грубоватым баритоном Дреяра. – Я, знаешь ли, тоже обещание не сдержал. И тогда на острове едва не попрощался с жизнью. Принял удар без магии, отдав всю её до последней капли Нацу. Но так было нужно, - уверенность в голосе Лексуса была железной, не меньше. Его рука соскользнула с талии Миры, и теперь Дреяр сидел, чуть поддавшись корпусом вперед и уперев локти в собственные колени. Пальцы переплелись между собой, сцепившись в замок. – Если бы я этого не сделал, то Венди, Эрза, Нацу и Люси сейчас бы покоились в могилах… - Дреяр помолчал, а после всё-таки добавил. – Как и Лисанна, если бы ты не сделала того, что сделала, - заключение получилось фактическим, реальным и лишенным каких-либо иллюзий. Оно действительно было бы так, Дреяр в этом не сомневался. – У нас не может быть простой жизни, Мира. И мы оба это знаем. Всё время придётся рисковать собой, чтобы спасти кого-то. И я хочу, чтобы ты знала, мне это не нравится, - он хмыкнул и посмотрел на неё, но после покачал головой, и взгляд соскользнул с лица Штраус в каменную насыпь под их ногами. – Но и изменить я это не могу. Тебе и мне придётся с этим жить, - уже тише добавил Лексус, хотя уверенности от этого в его голосе меньше не стало. Обреченная правда, зато честная. – Ты сказала, что уже не сможешь без меня. Я тоже не смогу без тебя, - Дреяр помял переносицу указательным и большим пальцами, после чего всё-таки выпрямился, перестав опираться на собственные колени. – Это большая ответственность. Друг за друга. И даже за гильдию. Я много думал об этом, знаешь ли… - и это была правда. После того, как Кана нагадала ему невесть что, Лексус ушёл глубоко в себя, крепко задумавшись о последствиях выбора, который они оба делали. – И я готов взять на себя эту ответственность, - наверное, Мира не до конца понимала, что значат эти слова, поэтому Дреяр решил уточнить. – Если выбор будет стоять между твоей жизнью и жизнью кого-то ещё из гильдии, я выберу тебя. Конечно, я буду ненавидеть себя за то, что не смог спасти другого члена нашей семьи, но я буду рад тому, что ты будешь жива. И я буду жить с этим чувством вины. Но жить с ним мне будет легче, если ты будешь рядом со мной.
[AVA]http://sf.uploads.ru/LK1sp.jpg[/AVA][STA]держи меня за руку[/STA][NIC]Laxus Dreyar[/NIC]

+1


Вы здесь » Fairy Tail: Abyssal » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Шнурками мокрыми за Вами волочусь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC