Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ:
Гильдия Абиссаль больше не принимает новых магов в свои ряды! Не расстраивайся и удачи тебе, путник!

Fairy Tail: Abyssal

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fairy Tail: Abyssal » АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Подходящая кандидатура


Подходящая кандидатура

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ПОДХОДЯЩАЯ КАНДИДАТУРА

http://s6.uploads.ru/gOtjT.png

< УЧАСТНИКИ >
Larcade Dragneel, Cana Alberona

< МЕСТО И ВРЕМЯ >
Поздний осенний вечер в Магнолии, спустя два года после войны с Альварезом

Войне пришел конец, но спокойствие задержалось ненадолго: в темных переулках иссушенные покойники смотрят на ночное небо пустыми глазами, а призраки прошлого спокойно разгуливают среди живых, оставляя едва заметный шлейф холода, отдающий сладким запахом разложения. Вдохни его поглубже. Если хочешь, выпей для храбрости. Она едва ли поможет тебе отгадать загадку, но так ведь спокойнее, правда?
Чтобы заглянуть в пасть зверю, нужен тот, кому хорошо знакомы его повадки. Осмотрись внимательнее: возможно, у тебя уже есть подходящая кандидатура?

+3

2

В неторопливых путешествиях на поезде было что-то расслабляющее и успокаивающее: картинка за широким окном потихоньку ползла вперед, словно пласт снега весной, нехотя съезжающий с крутого горного склона. Шумные вокзалы сменяли тихие полупустые станции, место лесов занимали простирающиеся до самого горизонта поля или убегающие куда-то в невообразимую даль реки. В размеренном стуке колес постепенно привыкающий к постоянному шуму слух начинал улавливать убаюкивающую ритмичность, выстраивающую вокруг мыслей непроницаемую стену для самых назойливых и беспокойных из них, оставляя удивительно много места для идей, которым раньше приходилось ютиться где-то на самых дальних задворках сознания, терпеливо ожидая своего часа.
Щека съехала по ладони и Ларкейд несильно, но ощутимо приложился головой о толстую раму - снова не заметил, как погрузился в полудрему. Кто-то мог бы сказать, что разъезжать на поезде в таком состоянии довольно удобно, однако сам Драгнил отлично помнил, как один раз также заснул и в результате оказался на другом конце страны с опустошенными карманами. И если в бытность Спригганом это вызвало бы у него лишь мягкую усмешку, то теперь, с крахом Империи, такие досадные промахи били весьма болезненно.
Воспоминания об Арболесе все еще оставляли в душе неприятный осадок: поражение в войне Ларкейд вполне осознанно рассматривал как свое собственное. Шутка ли - сначала проиграть какому-то зазнавшемуся юнцу, а затем, зажимая ужасную даже на вид рану в боку, трусливо сбежать с поля боя, бросив Императора сражаться одного.
Император...
"Отец".
В тот день ему с трудом удалось подобраться достаточно близко, чтобы иметь возможность хоть как-то помочь Зерефу в бою против собственного брата. Шатаясь, словно пьяный, придерживаясь за стены разрушенных зданий, он едва достиг вершины холма, на которой расположилось здание гильдии Фей. И едва ли не в тот же миг развернулся обратно - яркое пламя, пляшущее по крыше, вырывающееся из дверей и окон, надолго отпечаталось в его глазах. Столько ненависти, первобытной и ничем не сдерживаемой злобы, не оставляющей после себя даже пепла... Ларкейд не мог вообразить себе настоящую силу того, кто способен обуздать такой огонь. Он не представлял, как можно сражаться с чем-то подобным.
Впервые в жизни Драгнил понял, что не в силах заставить себя защищать отца. Страх сковал его своими цепями и не отпускал и после того, как он чудом сумел выбраться с поля боя, разминувшись со своими и чужими. И бежал - без остановки, так далеко, насколько хватало сил среди царящих повсюду неразберихи и хаоса.
А после, когда по Ишгару пронеслась весть о победе над Императором Спригган, Ларкейд понял, что начинает стремительно терять силы.
Поначалу он списывал все на раны и усталость: Этериасы были заметно сильнее и выносливее обычных людей, но и для них существовали свои ограничения. Однако, когда тело приходило в норму, магия продолжала угасать, пока не остановилась на настолько позорно-низком уровне, что впору было опасаться за собственное существование - скрепы, связывавшие дитя с отцом, разрывались одна за другой, грозя отправить демона обратно в книгу.
В какой-то момент все остановилось. Но от этого не становилось легче. Ему, выходящему в одиночку против огромных армий с сардонической усмешкой, теперь едва доставало сил на то, чтобы направить жалкие крохи былой мощи, которой он раньше пользовался совершенно безотчетно. Все равно, что однажды заснуть полностью здоровым, а проснуться парализованным и всеми брошенным в темном подвале.
Со смехотворными остатками магии, без средств к существованию, в стране, полной врагов - худших стартовых условий пожелать было бы затруднительно.
Он брался за любую работу. Тень себя прежнего, надломленный и живущий одним лишь сегодняшним днем - жалкое зрелище, от которого зубы сводило.
Возвращаться в Арболес? Смешно подумать. Покинуть Ишгар незаметно представлялось делом предельно сложным и затратным, а оказаться в побежденной стране, будучи одним из двенадцати ее столпов... Глупо - не совсем то слово, которое верно отражало суть. Кроме того...
С Империей Ларкейда, по сути, мало что связывало, кроме отца. Громоздкое детище Августа, гигантский спрут, обхвативший щупальцами целый континент - Драгнил едва ли мог бы назвать это своим домом.
Отец...
...оставался похороненным на горящем холме. Сперва Ларкейд на полном серьезе был уверен, что рано или поздно отправится на поиски родителя, но позже пришел к единственному закономерному выводу: что бы не случилось с Зерефом Драгнилом, будет лучше, если тот так и останется в том состоянии, в котором пребывает сейчас. Даже если удастся каким-то чудом отыскать отца и помочь ему вернуться откуда бы то ни было, это означало лишь новый виток войны и продолжение движения по спирали, конец которой упирался в бездну с вырывающимися из нее языками хищного пламени.
Ларкейд не был к этому готов. И не думал, что когда-нибудь созреет для такой идеи.
Он научился сводить концы с концами. На смену любой, самой черной работе, постепенно приходила довольно неожиданная практика - магия, которой Драгнил раньше только убивал, как оказалось, была способна не только отнимать чужие жизни.
За два года Ларкейд исколесил почти три четверти Фиора: от крупных городов до мелких деревушек, которых и на карте-то не было. Как правило, даже для самых тяжелых и запущенных случаев оставшихся сил хватало хотя бы на то, чтобы стабилизировать состояние пациентов.
Он нигде не задерживался подолгу, хотя периодически возвращался в уже посещенные места, если находилась работа или требовалась помощь кому-то из бывших "клиентов". Оплаты обычно хватало на дорогу и съем не самого лучшего, но вполне сносного жилья. С недавних пор, обзаведясь липовыми документами, Ларкейд завел пару счетов в банках, куда сплавлял часть особо крупных выплат от состоятельных клиентов на имя некоего Джереми Сола.
Это было даже забавно - видеть, как поддельный образ постепенно заменяет оригинал...
Был ли вообще Ларкейд Драгнил настоящим изначально?
Он стал меньше кривить губы в притворно-благодушной улыбке, разбавил иронию во взгляде дозой цинизма и почти полностью избавился от белого цвета в одежде - просторная темная куртка стала милее богато изукрашенной тоги. Плавные и неторопливо-царственные движения стали экономными и резкими, исполненная величавого достоинства походка осталась далеко позади, не в силах угнаться за стремительными шагами.
Порой Ларкейду начинало казаться, что ему это даже немного нравится.
Как будто тот огонь незаметно выжег часть личности Драгнила, чтобы ей на смену пришла другая.

***

Он плохо помнил, как выглядела Магнолия до войны: в бою ему было не до лицезрения красот разгромленного города, а позднее, когда Бельсерион перекроила целый континент на свой лад, все настолько перепуталось, что любая попытка сориентироваться в создавшемся лабиринте была изначально обречена на провал.
Тем не менее, короткой передышки городу Фей почти сполна хватило на то, чтобы восстановиться: кое-где все еще виднелись следы строительных работ, стояли строительные леса или торчали голые стены, следящие за улицами пустыми глазницами темных окон, однако ближе к центру любые намеки на события двухгодичной давности исчезали, за исключением одного - совершенно нового здания гильдии, высившегося по центру Магнолии.
Ларкейд увидел его лишь издалека, подавил желание горько усмехнуться и свернул в противоположную сторону, где в вечерних сумерках зазывающе блестела вывеска гостиницы: одной из сети тех, что предоставляли хороший сервис вкупе с наименьшим уровнем назойливости, а за определенную плату - достаточную конфиденциальность. Денег с последнего заказа должно было хватить на одну ночь в комфортных условиях, а завтра поезд отправится далеко на север, туда, где, по слухам, довольно зажиточный лорд предлагает баснословные деньги тому, кто излечит его жену от странного недуга. Назначенная сумма обещала сложную работу, но если удастся ее выполнить, о необходимости вести учет каждому джевеллу можно будет забыть лет на пять.
Из открытого окна отрывался прекрасный вид на улицу. Мягкое кресло, небольшой столик и бутылка кьянти - что еще нужно для хорошего времяпровождения перед сном? Можно было даже притвориться, что и не было последней войны и представить, будто первый этаж гостиницы - это его собственные покои в Вистарионе.
"Глупости какие".
Лениво отмахнувшись от нахлынувших воспоминаний, Ларкейд пригубил вино и устремил взгляд на маячивший над домами шпиль здания Хвоста с реющим флагом. Оказавшись в Магнолии, Драгнил не беспокоился о том, что его кто-то узнает: единственные, кто мог точно опознать его, принадлежали к другим гильдиям, а уж их территории бывший Спригган обходил десятой дорогой. Конечно, сводки и словесные портреты порой мелькали в газетах, но признать в нынешнем Ларкейде его былую ипостась...
"Маловероятно".
Беспокоиться было совершенно не о чем.

+2

3

офф: я, конечно, перестану когда-нибудь пить и писать посты, но не сегодня. И не завтра. И да, за ошибки я извиняюсь, я как Мест, который нажрался и решил сесть за посты, а потом врубил в себе Жорин т9.

[indent] Ей было до ужаса холодно. В этом привычном, до дрожи родном баре гильдии, Альберону бросало то в холод, то в жар. То ли от количества выпитого, то ли от осознания происходящего, девушка буквально не могла найти себе места. Перебегая от столика к столику, усаживаясь за барную стойку, то и дело глаза мозолили хвостатые парочки. После войны дети, словно осознали, что они уже не дети и им теперь было доступно неизведанное чувство «любви». Некогда игнорирующий личную преследовательницу ледяной маг, в прямом смысле слова вис на шее уже теперь «возлюбленной» Локсар. Нацу, ранее пылающий лишь от количества сожранный им еды и огня, пылал теперь при виде Хартфилии. Да так, что часть здания вспыхивала, будто спичка. Гажил пел о любви к Леви, настолько жутко, что уши бедной Альбероны сворачивались в трубочку, а желание выпить все алкогольное увеличивалось вдвое. Лексус постоянно уводил куда-то Миру, Кана предпочитала не задумываться для чего, а главное, не вдаваться в подробности и не представлять, чем эта парочка может заниматься. И если старшая Штраусс бесследно пропадала вслед за младшим Дреяром, то один из Штрауссов своей любви не стеснялся вовсе, будучи настоящим мужиком, он показывал, как надо действовать, а его подопытной служила Эвергрин. Если бы Альберону в этот момент спросили, что самое жуткое в своей жизни она видела, то та, без сомнения рассказала бы вовсе не про войну. Она указала бы пальцем на свою гильдию. Феи, разбившиеся на пары, не сулили ничего хорошего по ее мнению.
[indent] Любовь, витающая в воздухе, окутывала всех и каждого, но не задевала Кану. Ее беспокоило происходящее в Магнолии, в то время как гильдия утопала в признаниях, поцелуях и каких-то нелепых нежностях. За пределами здания Хвоста Феи происходило что-то, что Альберона чувствовала всем телом, пробирающая дрожь до кончиков пальцев, заставляющая в любой момент вскочить со своего места и просто бежать без оглядки. Что-то мрачное и жуткое окутало город, держало его в напряжении и не отпускало до тех пор, пока само того не захочет. Череда убийств, тихое сумасшествие горожан, все это уже давно было обращено в задание, лист которого покоился в руках гадалки. И та, лишь часто вздыхала, надеясь найти разгадку, ведь больше это было никому не нужно. Погрязшие в самих себе и своей любви, феи попросту игнорировали доску с заданиями. Некоторые ее даже избегали, оправдываясь тем, что еще совсем недавно им удалось выиграть войну. Альберона лишь усмехалась этому. Прошло два года. Два чертовых года, за которые гильдия успела давно восстановиться, разрастись и превратиться в нечто большее, чем они были раньше. И все же, не было никого, кто взялся бы за дело. Кроме нее. То ли от одиночества, то ли от жуткой скуки и попытки избежать соприкосновения с парочками, Кана ухватилась за то, что вероятно было ей вовсе не под силу.
[indent] «Но вдруг…»
[indent] Карты перекидывались из левой руки в правую, временами выпадая из колоды на деревянный стол и раскрываясь пред Альбероной. Раз за разом, три карты подряд ложились друг на друга, одни и те же. Они вторили одно и то же предсказание, указывали дорогу, но гадалка вовсе не спешила с выводами. Карты имели свойство издеваться над своей хозяйкой, а временами любили подшутить и магия тут не спасала. И хотя, получив уже в шестой раз назначение в путь дорогу, девица упрямо начинала раскладывать все по новой. Браслеты на руке звенели от частого взмаха рукой, а карты попадались все те же. До одного момента, пока в них не выбилась четвертая, указывающая на помощника. Кана покачала головой, даже не представляя, во что она могла ввязаться. Но алкоголь в крови твердил совершенно иное, он требовал хлеба и зрелищ, заодно расквитаться с обидчиком, что посмел напасть на Магнолию, но прежде отыскать самого помощника в этом деле.
[indent] «Еще стаканчик и можно выдвигаться!»
<…>
[indent] Она брела по темным улочкам Магнолии, как заправский моряк, опираясь на стены домов и ужасно шатаясь. Временами ее «уносило» от стены одного дома к другой стене, хватаясь руками за леденящий кожу камень, девица все мямлила себе под нос, что так и должно быть, что подобное опьянение у нее считается нормой, а такое плавно-качающееся состояние и вовсе впервые! Неизведанные новые горизонты! Карты вторили, что она ужрата в полнейший хлам и указывали дорогу, временами мигая ярким для ее глаз желтым светом. Отличный навигатор для пьяной гадалки, чертовски хреновый для будущего помощника, если она все же до него доберется. А Альберона была более чем уверена, что доберется. И даже осенний холод ей не доставлял неудобств, когда внутри согревало вино, виски и еще какая-то муть, которую принес Нацу из подвала гильдии для любимой Хартфилии. Вот только последняя выпивку эту не увидела, так как ее гадалка вкачала в себя менее чем за десять минут. И благо, что ей досталось, блондинка бы вряд ли вытянула такое сильное пойло, которое сейчас для предсказательницы сработало как автопилот. 
[indent] Цокая каблучками по мощеной дороге, уже и вовсе позабыв о том, куда движется, в голове Каны зрел очередной идиотский план по захвату ближайшей пивнушки. Едва карты почуяли неладное, как тут же дорогу указывать начали упрямее, да ярче. Свет, исходивший от рубашки карт буквально «поедал» глаза, желание завалиться вот так просто в ближайшем переулке все усиливалось. Одна беда, на этот раз на помощь не придет Люси и не втащит пьянчугу в свою квартиру, не напоит чаем и не даст согреться в тепле и уюте. По какой-то причине, именно эта мысль заставляла Кану двигаться дальше, а спустя время, когда карта мигнула два раза, та подняла взгляд на дом, подле которого остановилась.
[indent] «Гостиница? Чертовы карты!»
[indent] И к этой мысли добавилось очередное мерцание карты, заставляющее Альберону двинуться за дом, в сторону окон, что располагались из номеров. Но стоило только предстать перед одним из окон, как гадалка замерла, карта положительно, словно подмигнула и перестала излучать хоть какую-либо магию.
[indent] - Нет, это не серьезно! – Альберона замахала рукой, в которой держала карту, а после вновь посмотрела в окно, - Так не пойдет! Погоди! Эй! - идиотская картина точно предстала пред хозяином номера: брюнетка, в купальнике, размахивающая рукой с картами, а затем топчущая одну из них на газоне его гостиницы.
[indent] Кто бы мог подумать, что шаловливые картишки, да гадание приведут девицу мало того, что в гостиницу, так еще и к какому-то странному парню, что так сладко попивал винишко, сидя в кресле.
[indent] «Винишко…»
[indent] И дама приложилась носом к стеклу, стукнула ноготком по нему пару раз и громогласно, как умела только Альберона, запросила открыть ей… ОКНО! А затем, пьяно-лениво приложилась щекой к холодному стеклу и медленно сползла вниз, ожидая, что ей либо откроют, либо оставят спать под окном. И последнее, ее бы не разочаровало. Гадалка умела быть настойчивой и раз карты привели к этому странному парню, то она его из-под земли достанет.

Отредактировано Cana Alberona (2017-09-22 05:07:12)

+2

4

Ничто и никто не может оторвать Ларкейда от позднего ужина. За стеной очередного бедолагу могут резать на части тупым столовым ножиком, а Спригган и бровью не поведет: за столетия жизни в Вистарионе он навидался и наслышался столько, что по-настоящему удивить его какой-то сумасбродной выходкой представлялось задачей сложной и крайне нетривиальной. Учитывая же его главную черту - абсолютно наплевательское отношение ко всем окружающим людям, уровень невыполнимости поднимался едва ли не до облаков.
Кто-то мог бы подумать, что после войны Спригган должен был измениться. По крайней мере, все обстоятельства склоняли его именно к этому: утративший свою силу и вынужденный куда теснее сблизиться с теми, кого на протяжении веков считал только грязью под ногами, Драгнил оказался в куда большей зависимости от чужих мнений. Его благополучие теперь зависело не только от Императора и собственного могущества, а складывалось по лоскуткам в разноцветное пестрое одеяло из чьих-то мыслей, желаний и поступков. И любое достаточно сильное дуновение ветра могло легко заставить эту многослойную тряпку затрещать по швам.
Ларкейд, впрочем, даже пережив тяжелое поражение, остался вполне верен себе и своим принципам. Люди теперь воспринимались исключительно как часть нудной, но необходимой работы. Мириться с их грубостью, невежеством и откровенной глупостью вне формального общения, связанного с врачебной практикой, было совсем необязательно. Это превратилось в своего рода занимательную игру: лавировать в совершенно новых обстоятельствах подобно небольшой шлюпке, что снует по ледяным водам, обходя коварные льдины. Не имея возможности решить спорный вопрос одной только магией, Ларкейд с тлеющим в глубине души чувством мрачного удовлетворения находил новые способы избегать навязчивого внимания и отвлекать внимание от опасных или просто раздражающих тем. Не привязываясь ни к кому и ни к чему, не обременяя себя угрызениями едва ли существующей на само деле совести, просто плыл по течению, изредка отталкиваясь шестом от илистого дна или проплывающих рядом раздувшихся трупов утопленников - тех, кто наглотался отвратительно пахнущей воды раньше, чем сумел разобраться в механизме работы этого мира.
Он не стал добрее или злее. Подобно хамелеону поменял окрас и приспособился к изменившейся среде, не зная, как долго продлится вынужденная игра. Роль Драгнила нисколько не отягощала, а потому избавляться от нее прежде, чем возникнет действительно значимая причина, он не собирался.
Но если сам Ларкейд не создавал себе условия для приключений, реальность сама подбрасывала ему шансы один за другим, будто на полном серьезе считая, что спокойствие и этериас по природе своей не совместимы.
Когда в темном окне проступают черты лица с горящими голодным блеском глазами, Драгнил как раз подносит к губам бокал. Режущий слух звук, с которым гостья проводит ногтями по несчастному стеклу, не оставляет сомнений в том, что та - вполне материальна и отнюдь не является плодом воображения Сприггана.
Ларкейд спокоен и собран. Только вино продолжает литься на скатерть, оставляя постепенно расширяющуюся дорожку ближе к краю круглого столика.
Он не верит в судьбу и мало склонен к тому, чтобы считать все происходящее вокруг одной лишь только чередой случайных совпадений. В противном случае не было бы вовсе никакого смысла в том, чтобы делать что-то самостоятельно: звезды в свою очередь могли сложиться в любом порядке и произвести все те же действия с равнозначным успехом, не прибегая к помощи суетящихся орудий.
Драгнил невозмутимо допивает остатки вина, аккуратно расправляет салфетку и укладывает ее на расползающееся бордовое пятно. И только после этих манипуляций не спеша поднимается и открывает окно, впуская в помещение несколько сорвавшихся с рамы и стекла холодных капель и ледяной ночной воздух, отдающий осенней сыростью. И к этому запаху примешивается еще один - тонкий, едва заметный, который Ларкейд, однако, различает с первой же секунды.
Дамочка, завалившаяся под окном, без всяких сомнений, была пьяна.
Раздумья не занимают много времени. Закрыть створки и задернуть занавески - дело нескольких секунд. И этериас вполне успешно с ним справляется. В конце концов, что еще мог сделать кто угодно на его месте?
Эта страна отвратительно влияет на любого Драгнила. Иначе, чем можно объяснить тот факт, что один из представителей этой достойной фамилии отправляется на ночную улицу за сумасбродной девицей с бутылкой в одной руке и пальто в другой?
Ларкейд старается не думать над мотивами своих действий. Встречаются такие ситуации, когда излишняя внимательность к самому себе может изрядно выйти боком. Поэтому этериас без лишних расспросов и предисловий вначале расправляет пальто, остановившись перед гостьей, после чего накидывает его на нее, подобно рыболовной сети, и присаживается рядом, не особо заботясь об ощущении холода или чистоте брюк. Пробка с характерным звуком покидает горлышко бутылки.
По крайней мере, это должно привести ее в чувство.

Отредактировано Larcade Dragneel (2017-10-20 17:45:27)

+1


Вы здесь » Fairy Tail: Abyssal » АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ ЭПИЗОДЫ » Подходящая кандидатура


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC